В начале средних веков в Азии была распространена концепция четырех царств мира, которые символизировали обширные регионы и страны. Каждое из этих "царств мира" в глазах современников обладало присущими только ему преимуществами. Создание таких могущественных государств, как Китай, объединившийся под властью Суй (589-618), а затем Тан (618-907), царства индийских владетелей с центром в городе Канауджа на Ганге, объединение тюрков от Тихого океана до Черного моря, Персии и Византии, послужили основой идеи четырех мировых монархий, расположенных по четырем сторонам света: империи царя слонов на юге (Индия), царя драгоценностей на Западе (Иран и Византия), царя коней на севере (тюркские каганаты), царя людей на востоке (Китай). Та же идея перешла и к мусульманским авторам: царь слонов назывался также царем мудрости вследствие значения индийской философии и науки, царь людей - царем государственного управления и промышленности ввиду знаменитых китайских изобретений, царь коней именовался царем хищных зверей, а на западе различались два царя: один (царь царей) был царем Персии, а затем арабов, другой (царь мужей) вследствие красоты населения - Византии.
Выражением этой концепции являются описания росписей в селении Кушания вблизи Самарканда, покрывавших стены здания, где на одной стене были изображены китайские императоры, на другой - турецкие ханы и индийские брахманы, на третьей - персидские цари и римские императоры. О том, что каждый народ чем-то знаменит и славен, живописуют поэты:

Знай, в поэзии лучших наездников нет, Чем арабы,
а Греции древней сыны Медицину избрали ареной своей.
В чародействе индусские люди сильны,
Математика, музыка - римлян удел,
Власть Китая в рисунке тверда,
Но искусней художников свет не видал,
Чем багдадские мастера.
(Носир Хисроу)

Именно этим можно объяснить, что стена святилища VIII-IX вв., вскрытого на городище Костобе в Таласской долине, отождествленном с Джамукатом, была украшена резьбой по толстому слою штукатурки (резной штук). На панелях изображены виноградные лозы с висящими спелыми гроздьями, тюльпаны, розетки, пальметты, пояса ромбов, бордюры меандров, букеты растений. Мотивы резьбы, отдельные элементы орнамента, стиль находят самые близкие аналогии в резьбе, украшающей стены дворца Афрасиаба и Варахши, а также Самарры и Фустата. Это наглядно показывает, как вкусы багдадских мастеров и мода на столичный стиль столицы халифата распространялись по Шелковому пути, захватывая край городской мусульманской ойкумены.
Авторы разных стран, современники тех далеких событий, писали не только о том, в чем преуспели те либо иные государства, но и об освоении ценностей чужих культур собственным народом, и в этом было основное содержание одной из реальных форм развития всемирной культуры.
Именно пафосом взаимодействия культур, взаимотерпимостью наполнены слова знаменитого персидского поэта-суфия Джалаледдина Руми (1207-1273), проповедовавшего сочувствие угнетенным и беднякам, обличавшего тиранию, корыстолюбие и лицемерие. Руми писал: "Как часто бывает, что турок и индиец находят общий язык. Как часто бывает, что два турка словно чужие. Значит, язык единодушия - совсем другое дело: единодушие дороже единоязычия". И не случайно в последний путь певца "религии сердца", скончавшегося в городе Конье, провожали мусульмане, христиане, иудеи, буддисты.
Наряду с распространением товаров, культурных образцов и эталонов в прикладном искусстве, архитектуре, настенной живописи по странам Востока и Запада распространялось и искусство музыки и танца, зрелищные представления, своего рода "эстрада" средневековья. Зрелищные представления, выступления музыкантов и танцоров, укротителей диких зверей, акробатов и мимов, фокусников-иллюзионистов обладали особой динамичностью. Это искусство не требовало перевода, для бродячих трупп не существовало языковых барьеров - "тех, кто изъясняется телодвижениями, все и поймут одинаково", - писал Эразм Роттердамский. Похожие номера демонстрировали и греческому басилевсу, и киевскому князю, и тюркскому кагану, и китайскому императору.
Иностранные оркестры входили в состав придворного персонала. Они играли как при "официальных дворцовых церемониях", так и "неофициальных дворцовых торжествах". Известно, например, что один из царственных меломанов Сюань-цзунь содержал 30 тысяч музыкантов. Сохранилось описание приема послов тюркским каганом в своей ставке вблизи Суяба. "Каган, - пишет очевидец этой церемонии буддийский паломник Сюань-Цзянь, - приказал поставить вина и начать музыку... Все это время раздавалась иноземная музыка, сопровождаемая металлическим перезвоном. И хотя это была музыка варваров, она тоже ласкала слух, радовала сердце и мысли".
Известно, что наиболее популярной в Танском Китае была музыка Запада - городов Восточного Туркестана и Средней Азии. Музыкальные традиции Кучи, Кашгара, Бухары и Самарканда, Индии и Кореи под официальным покровительством слились с китайской музыкальной традицией. Иранские, согдийские и тюркские актеры многое внесли и в хореографическую культуру Китая. Из всех артистов наибольшей популярностью пользовались танцоры. "Западный скачущий танец" обычно исполнялся мальчиками из Ташкента, одетыми в блузы иранского образца и высокие остроконечные шапки, обшитые бусами. Они были подпоясаны длинными кушаками, концы которых развевались во время исполнения танцевальных движений.
"Танец Чача" исполняли две юные девушки в газовых халатах, украшенных многоцветной вышивкой с серебряными поясами. На них были рубашки с узкими рукавами и остроконечные шапки с золотыми колокольчиками, а на ногах красные парчовые туфли. Танцовщицы исполняли также танец "Девы Запада, кружившиеся в вихре", в котором согдийские девушки, облаченные в алые платья и зеленые шаровары, обутые в сапожки из красной замши, скакали, передвигаясь прыжками, и вращались, стоя на шарах.
Известно, например, что в Константинополе часто "гастролировали" артисты с Востока. Так, на знатном обеде у византийской императрицы русскую княгиню Ольгу развлекали шуты и эквилибристы, а на празднествах, устроенных Мануилом I в честь сельджукского султана Арслана II, выполнял рискованные сальто тюркский акробат. Давались также представления в масках. Эти традиции сохранялись и в более позднее время в мусульманских странах. Так, во время празднования навруза в Багдаде устраивались представления в масках даже перед самим халифом.
В разных местах при раскопках памятников на Шелковом пути найдены многочисленные материальные подтверждения развития и взаимообогащения в области музыкальной и театральной культуры. Это коллекция терракот танского времени, изображающая танцоров и танцовщиц, актеров в масках, музыкальные ансамбли, уместившиеся на верблюжьих горбах. Лица многих из этих артистов принадлежат представителям народов Средней Азии. На стенных росписях, сохранившихся в парадных залах Пенджикента, Варахши, Афрасиаба, Топрак-калы и в городах Восточного Туркестана, изображены музыканты, актеры в масках. Прекрасная деревянная скульптура танцовщицы найдена в Пенджикенте, глиняная маска артиста X-XI вв. - при раскопках сырдарьинского города Кедера.

Карл Байпаков - директор Института археологии и этнографии им. Маргулана МН-АН РК, доктор исторических наук.