Касымжанов А.Х.
Портреты: Штрихи к истории Степи.
(Алматы: Университет "Кайнар", 1995)

Ходжа Ахмет Ясави - признанный глава тюркской ветви суфизма, мыслитель, поэт. Сохранилось его произведение "Диван-и-хикмет" ("Книга мудрости" - часто сокращенно употребляется под именем "Хикметы"). Биографические данные отрывочны. Известна точно дата смерти - 1166 . Отец Ахмета Ибрагим был известным шейхом в Сайраме.
В 7 лет он лишился отца, и мать отдала его на учение Арыстанбабу. Становление личности Ахмета связано с г. Ясы (одно из прежних названий г. Туркестана с VI по XV вв., по В. Бартольду), в который он, как отражено в "Хикметах", прибыл в 17 лет. Позже он направился в Бухару, где проходил ученичество у Хамадани. Приобретя сан знатока суфизма, Ясави вернулся в Ясы и продолжил традицию, заложенную Арыстанбабом, о чем свидетельствует, в частности, факт, что самым первым его учеником, последователем стал сын Арыстанбаба - Мансур. К нему стекались толпы поклонников и паломников. Последние годы жизни он провел в подземелье (ныне оно найдено и реставрировано). О мотивации такого образа жизни Ясави говорит следующее: "Достиг я возраста пророка, шестидесяти трех лет, с меня этого достаточно, нет необходимости жить сверх срока отведенного пророку". По некоторым данным он прожил 73 года, по другим данным - до 85 лет. Жусипбек Аймауытов, опираясь на текст "Хикметов", считает, что он прожил 125 лет. В таком очень сомнительном случае дата его рождения 1041 г. Построенный в честь Ахмета Ясави по личному указанию и планам Тимура мавзолей (ханака), именуемый "Хазрет султан" - шедевр средневековой архитектуры Казахстана. Поражают даже сами параметры этого великолепного сооружения. Дворец имеет в длину 65,5 м при ширине 45,5 м и при высоте арочных порталов в 37,5 м. Во дворце-мавзолее свыше тридцати помещений: церемониальный зал, мечеть, библиотека, мавзолей и т. д. Купола церемониального зала, мечети и мавзолея украшены глазурованными бирюзовыми кирпичами, а фасады расписаны куфическими надписями из синих, голубых и белых глазурованных кирпичей, соцветия которых ассоциируются с фоном природы и спецификой климата солнечной страны. <…>
Существуют различные версии относительно духовного становления Ахмета как личности и его генеалогии. Одна из них - сугубо местная, согласно которой пророк Мухаммед перед кончиной, собрав народ, обратился с вопросом: кто возьмет на себя символ моей миссии (аманат) и продолжит мои дела? Вызвался 300-летний (!) Арыстанбаб, его же именуют Салмени Фарсом, которому и вручается аманат. 500 лет спустя где-то в степи встречается Арыстанбабу 11-летний мальчик и безо всяких предисловий требует: "Аксакал, будьте добры, отдать мне мой аманат". Этим мальчиком был Ахмет. Легенда составлена в обычной для суфизма манере, когда тот или иной прославившийся своей известностью суфий связывался непрерывной "цепью" с самым пророком Мухаммедом, чье слово и учение признается переданным имярек через конкретных посредников. Такая связь обозначалась арабским термином "силсиле". У Ходжа Ахмета "силсиле" начинается с Абу Бакра, первого праведного халифа (и жившего после него Салман Фариси, пишется иногда "Парсы" или "аль-Фараси"), около могилы, которого в иракском городе Мадаина имеется мавзолей и мечеть. Салман Фариси слывет одним из основоположников суфизма, заложившим его краеугольные камни. Между ним и Ахметом "силсиле" включает восемь посредников (поколений). Местная легенда спутала Арыстанбаба, жившего в XI-XII вв., с Салманом, жившим в седьмом веке, откуда и появилась цифра в 500 лет. Арыстанбабу уже в XII в. был построен мавзолей, который завершенный вид с достройками приобрел в XIV в.. С последним обстоятельством (достройкой мавзолея в XIV в.) связана еще одна местная легенда. Когда стали возводить стены мавзолея в честь Ахмета Ясави, разразилась буря, и буйволы снесли стены. После вторичного возведения стен история повторилась, что повергло эмира Тимура в раздумье. Во сне ему является старец, который дает совет, возвести сначала мазар над могилой Арыстанбаба как наставника Ахмета. С выполнением наказа задуманное строительство пошло своим чередом без происшествий. О значимости (мавзолея) Арыстанбаба свидетельствует обычай, согласно которому паломники должны были непременно провести ночь в Отраре, возле Арыстанбаба, где имелись караван-сарай, чайхана, постоялые дворы, сад. В дни религиозных праздников на огороженной высоким дувалом территории Арыстанбаба происходили большие религиозные бдения. <…>
Существует… простая, строго достоверная версия, касающаяся ближайших учителей Ясави. Линия идейного происхождения Ясави восходит к известной в истории центральноазиатского суфизма фигуре Абу' аль-Фармази из Туса (умер в 1084 г.). Его учениками были Ахмад ал-Газали (умер в 1126 г.) и Йусуф ал-Хамадани (1049-1140). Первый - младший брат известного в истории философского мистицизма суннитского теолога, законоведа, философа, автора трактата "Воскрешение наук о вере". Полное его имя Абу Йакуб Йусуф ал-Хамадани ал-Бузакджирди. Родом Йусуф из курдской деревни в провинции Хамадани. Его рано потянуло к науке, для изучения которой он перебрался в Багдад, где он достиг блестящих и замеченных всеми успехов. Но он вдруг отказывается от классного руководства, которое ему было доверено, и от всяких теоретических спекуляций.
Хамадани возвращается к себе на родину, самостоятельно ведет проповеди в Мерве, Герате, Бухаре. От него ведут свое происхождение две линии - персидская, к Абу ал-Халик ал-Гиждувани и тюркская, к Ахмету Ясави, ставшему прародителем всех тюркских суфиев. Странники, миссионеры, народные проповедники, именуемые "баба", распространили учение Ясави в Туркестане, среди киргизов, в районе Волги, Хорасане, Азербайджане, Малой Азии. В Иране ясавизм был распространен Хаджи Бекташем. Учеником Ясави был Сулейман Бакыргани Хаким Ата (умер в Хорезме в 1186 г.). Ясави определил русло развития народной струи в новоисламской цивилизации тюрков. Важно было соединить новую религиозную идеологию с массовым сознанием тенгрианско-шаманистским, зороастрийским, чему позже историками присвоили квалификацию "тюркского народного мусульманства". Выдающуюся роль в этом процессе сыграло ясавийское движение, которое проповедью справедливости, нравственного очищения и совершенствования человека нашло отклик в душе тюркского народа. Свидетельство тому - многочисленные культы суфиев-святых, ставшие местами паломничества. <…>

Ауэзхан Кодар
Среднеазиатский суфизм в системе степного знания

…В многочисленных легендах о Ясави важно то, что он - выходец из Туркестана. Однако уже до Ясави мы видим этот регион в орбите суфийского притяжения. Ходжа Ахмед, хоть и явился создателем ордена ясавийа, вырос не на пустом месте.
К XII веку суфизм был признанным интеллектуальным течением в исламе, особенно результативным именно на периферии исламской уммы. Мало того, такие теоретики, как Сухраварди, полагали, что миссионерская деятельность суфиев должна способствовать единству Халифата. В действительности же получалось так, что неофиты, получившие образование в Бухаре или Багдаде, возвращались потом на Родину и порождали собственные мазхабы. Так случилось и с Ахмедом Ясави, духовным руководителем которого после местного шейха Арслан баба стал виднейший суфийский теолог Йусуф Хамадани.
Что касается продвижения по суфийскому пути, Ходжа Ахмед постигал "науку о тайном" в Бухаре. Отсюда он совершил вместе со своим учителем хадж в Мекку. Наряду с этим он посещает Хорасан, Шам, Ирак - регионы, где были традиционные центры исламской культуры и науки. Здесь же процветали старейшие в исламском мире суфийские центры. Поэтому неслучайно в хикметах Ясави высокие отзывы о суфийских мыслителях иранского ареала - Баязиде Бистами, Шибли, Мансуре Халладже и др.
Можно даже сказать, что орден ясавийа по своим теоретическим истокам был шиитского происхождения. Об этом говорит и частое упоминание в "Хикметах" имени ал-Халладжа, первого суфийского мученика, казненного за еретическое утверждение "Ана-л-Хак" ("Я есмь Истина (Бог)").
По концепции исламоведа А.К.Муминова, Хусайн ал-Халладж почти за полвека до рождения Ясави посетил "земли Туркестана", куда его, очевидно, привлекало и то, что там с Х века довольно прочно обосновались общины исмаилитов-карматов, с которыми у него были давние связи. Хотя ничего конкретного о непосредственных контактах ал-Халладжа и туркестанских карматов или мубаййидитов пока не известно, зато установлено, что с мубаййидитским движением был тесно связан учитель Ходжа Ахмеда - Арслан (Арыстан) баб, который по возрасту вполне мог увидеться с ал-Халладжем. Тем не менее, нельзя утверждать, что ясавийа - шиитский орден. Тюркского мистика, прежде всего, привлекает идея самопожертвования. Ал-Халладж интересен для Ясави не как шиит, а как первый мятежник в исламе, покусившийся не только на догмы религии, но и на строгую заповедь элитарности суфийского Пути, к прохождению которого прежние классики тасавуффа допускали немногих. Вопреки данному правилу и ал-Халладж - во внутренних пределах Халифата, и Ахмед Ясави - в тюркском мире - прославились обращением к широкой публике.
Таким образом, первая особенность ясавиевского суфизма - народность, или обращение к тюрко-язычному населению. Из этого следует его вторая особенность - распространение на тюркском языке. Ясави впервые в исламском мире использует тюркский язык на радениях, хотя главные положения ислама преподносятся, как и прежде, на арабском. Собственно, Ясави для того и пишет свои "Хикметы", чтобы к родному народу обращаться на родном языке. В свою очередь именно это обстоятельство обеспечило популярность ясавизма в туркестанском ареале. С Ясави (и Юсуфа Баласагуни) начинается тюркский литературный язык и философская терминология. Причем, в аналитике языка Ясави обращался не только к заимствованиям, но и когнитивному наполнению собственно тюркских лексем. Например, слово "ата", имевшее в просторечии значение "дед", стало теперь означать духовного наставника, шейха. Так, Сулеймен Бакыргани известен в народе как "Хаким Ата". И если Коркута зовут в преданиях не просто Коркут, а Коркут Ата, мы имеем в последнем не только мудреца или музыканта, а главу определенного суфийского толка.
Думаю, что это не так далеко от истины, поскольку третьей особенностью ордена ясавийа было широкое использование музыки в своих радениях. В "Рисала" Хусам-ад-дина Сигнаки сообщается, что "шейх Ахмед Ясави был на службе ста семидесяти совершенных и полноценных учителей и получил от них иджазу, или разрешение на самостоятельную проповедь. Согласно тому же источнику, он стал обладателем их (т.е. этих учителей) ярлыков и каждый из них одел на него свою хирку - символ преемственности в суфийских школах. От них он воспринял "зикр-и-джахр" (громкий зикр), "самаў и ракс" - музыкальное радение с ритуальными танцами".
Следующая особенность школы ясавийа - участие в радениях женщин, совершавших священнодействия наравне с мужчинами. Это вызывало негативную реакцию в ортодоксальных кругах, но Ясави убедительно доказывал приемлемость совместного зикра.
Что касается теоретических основ, ясавийский путь совершенствования состоял из 4 основных этапов: 1) шариат, 2) тарикат (собственно путь), 3) хакикат (постижение Истинного в конце Пути) и 4) маўрифат, т.е. полное и абсолютное знание Сущего и постижение тайн божественного мира, исчезновение в Боге.
Прохождение Пути у ясавийа было одним из самых сложных среди суфийских тарикатов других регионов. Например, каждый из упомянутых четырех этапов делился еще на десять отдельных "стоянок" - макам. Преодоление этих стоянок было делом чрезвычайно трудным. Ходжа Ахмед предупреждал шейхов, что, если они не познают семидесяти наук и не пройдут семидесяти стоянок, то они стоят не больше идола.

Массон М.Е. Шейхи мазара и легенды о Ходжа Ахмеде
http://unesco.iatp.kz/heritagenet/kz/historical_cult/monuments/turkestan/mavzol5.htm

…Чудесная сила Ходжа Ахмеда проявилась в нем уже в юношеском возрасте. Передают, что однажды, когда отец его полол свой огород в Сайраме и был совершенно измучен тяжелой работой, проходивший Ходжа Ахмед одним словом очистил землю от сорных трав и колючек. Вскоре после того он пошел на север искать уединения и, дойдя до того места, где стоит теперь Туркестан, воткнул в землю свой посох. Тотчас на поверхности выступила вода, и образовался источник. Тут Ходжа Ахмед возвел себе саклю и разбил огород. Свыше был дан ему белый верблюд, на которого шейх садился при совершении утреннего намаза. Верблюд по воздуху уносил его ежедневно в Мекку, и скорость полета была такова, что, начав совершение намаза в Туркестане, святой кончал его уже в Мекке.
Как-то раз один еврей усомнился в истинности этого и назвал суфия обманщиком. Тот предложил ему явиться утром следующего дня. Велики были изумление и страх еврея, когда при восходе солнца он увидел быстро приближавшегося белого верблюда. Ходжа Ахмед предложил еврею занять место на спине животного позади себя и велел сидеть все время до спуска с закрытыми глазами. Взвился верблюд и понесся в воздухе. Шейх творил намаз. Еврей не вытерпел, одним глазком взглянул вниз и тотчас свалился на землю прямо, на то место, где сидел в кругу своих приближенных хан Джулбарс. Сильно были удивлены его внезапным появлением все присутствующие на совещании, а, узнав причину этого, хан велел за оскорбление святого сжечь еврея на дереве. Уже пылали ветки сухого ствола, к которому был привязан еврей, когда пролетал на обратном пути в Туркестан из Мекки Ходжа Ахмед. Сжалился он над несчастным и велел дереву с евреем лететь за собой. Еще больше пришли в изумление все сидевшие с Джулбарс-ханом, когда огромное дерево исчезло из их глаз. Сам хан впал с тех пор в глубокое раздумие и, наконец, решил пойти послушать учение Ходжа Ахмеда. Увидев шейха, он привязался к нему всем сердцем и на всю жизнь остался его учеником, делая только добро и распространяя славу своего учителя. Один подле другого были они похоронены после смерти на том месте, где двести лет спустя Тимур начал постройку мавзолея. Но лишь только рабочие вывели стены, как явился в глухую полночь огромный зеленый бык и рогами раскидал все сделанное. Вновь стали возводить здание. Уже сложили арки и своды - и в одну ночь от всего осталась лишь груда развалин. Задумался Тимур. И явился ему во сне некий старец, который объявил волю Ходжа Ахмеда, чтобы сперва возвели мазар на могиле его первого руководителя Баб Арслана. Охотно выполнил это требование Тимур, и только после этого постройку туркестанского мавзолея удалось довести до благополучного конца.