Ты бубенчиком розу на шею надел, соловей,
К новым кущам собрался ты в дальний предел, соловей.
Или стал ты брахманом и рядишься в краски небес?
Свей из роз себе пояс, уж если ты смел, соловей.
Хоть пестра и нарядна весною кольчуга цветов,
Дунет стынь листопада - и сад облетел, соловей!
Будут тщетны стенанья: живым - не познаешь любви,
Мотыльком красоваться - не мухи удел, соловей.
О любви суесловишь, а нрав ее скрыт от тебя:
Как в ловушку, к колючкам беспечно ты сел, соловей.
Это глупая прихоть - резвиться вдали от садов,
В сеть силков ты попался, не будешь ты цел, соловей.
Поучись у Фурката, как песнь на рассвете слагать, -
Прежних песен нескладных ты лучше б не пел, соловей.
* * *
Бог любимую послал мне - молода, моложе всех,
Хороша да сумасбродна: все ей - повод для потех.
Сколько лет в приюте скорби одиноко я страдал,
А теперь под кровом сердца есть подруга для утех.
О своей любовной муке я ей робко говорил,
А она все разгласила - подняла меня на смех.
Лунный лик ее прекрасный так блестит во тьме кудрей,
Что летучей мышью станет птица сердца, впав во грех.
Я рыдаю и стенаю, вместо слез струится кровь -
Видно, каменному сердцу нет в жестокости помех!
Рок меня вконец измучил, в горемыку превратил -
Мне бы друга для совета, да и в этом - неуспех!
* * *
Мы - не люди, если редко посещаем Андижан,
Всех гостивших в нем приветил, грел сердца им Андижан.
Даже вдосталь повидавший должен искренне сказать:
Был всегда в Кокандских землях лучшим краем Андижан!
Чудный вид его красавиц знают Сирия и Рум,
И в Египте этой славой почитаем Андижан.
Кто на поезде объехал всей России города,
Должен был признать с досадой: не чета им Андижан.
Бог свидетель - уезжая, я попутчикам твердил:
"Мы всегда с тоской и грустью вспоминаем Андижан!"
Виночерпии-красавцы и вино там есть всегда -
В Судный день пирами будет вдохновляем Андижан.
Пусть отверженным Меджнуном сгинет вглубь пустынь любой,
Кто по злобе не признает дивным раем Андижан!
Пусть в иных владеньях люди не корят мою хвалу:
Ведь не смертными, а богом возвышаем Андижан!
Столь восторженной любовью дышит не один Фуркат -
Много знал таких Фархадов - нет числа им - Андижан!
* * *
Впору лоб разбить о камень - так со мною ты хитра,
А другим ты - будто светоч в их веселье до утра!
Сок медового нектара источают перлы губ -
Ты превыше попугаев в сладкоречии быстра.
Твой халат сравнил я с розой и, наверно, оплошал -
Так изящна и прекрасна стана легкого игра.
Хочешь - жизнь пролью по каплям я серебряным дождем,
Серебро тебе любезно: стать твоя - из серебра.
Все дано тебе с избытком: красота, веселость, ум, -
Жаль, что рушишь ты обеты и со мною не добра.
Но поймешь ты, как я жалок, в мой убогий дом придешь,
Не чужда ты состраданью - и в тебе есть свет добра.
Нет, Фуркат, тебя не сгубит это диво красоты -
Говорил ты неучтиво, и одуматься пора!
* * *
Увидав твой дивный лик в солнечных лучах рассвета,
Ночь, окрасив небо в кровь, в гневе притаилась где-то.
А когда ты в сад вошла, от лица отняв завесу,
Розы сникли, устыдясь, - стала осень, а не лето!
Где уста, где тонкий стан? Разглядеть их все старались, -
Как ни тщились - не нашли: где ж хотя бы их примета?
И самшит, и кипарис пред твоей чудесной статью
Ниц склонились головой в знак почтенья и привета.
За тебя я жизнь отдам, лишь бы ты не знала горя,
Лишь бы вечно ты жила, светлой радостью согрета.
На того ж, кто не ценил счастья быть с тобою вместе,
Пусть падет печаль разлук без исхода, без просвета!
Ты ж величье обрети, стань в прекрасном совершенна,
Будь прямою, как "алиф", - да навек пребудет это!
Зерна родинок твоих - как приманка попугаям, -
Ими в сладостных садах о тебе ведь песнь пропета.
Мне б любимую найти - я ее, как душу в теле,
Затаил бы и берег больше всех скоровищ света!
Плох тебе, негож Фуркат среди всех других - хороших, -
Ни хорошим, ни плохим не кори его за это!
* * *
Где еще такая пери, как цветок румяна, есть?
Разве зубкам равный жемчуг в недрах океана есть?
Кипарис она затмила, пылом ревности сгубив, -
О Аллах, да где ж такое совершенство стана есть?
Даже мудрым не под силу разгадать ее слова:
В каждом слове сотни смыслов высшего чекана есть!
Очи грозны и жестоки, кровь пролить им нипочем -
В темных косах сонм безумцев - пленников дурмана - есть.
Нет, не стыдно мне, что слезы из очей волной текут, -
В бурном сердце реки страсти, плещущие рьяно, есть!
А захочет нежной лаской и любовью одарить -
У кого ж, как у Фурката, в сердце боль и рана есть?
* * *
Если розы весной нежит воля цветущего луга,
Если каждый в любви обретает любимого друга,
Если ранней весной снова плещут вино и веселье,
А казалось, навек погубили их стужа и вьюга,
Если тучи полны, если душу так радует зелень,
Близ арыков - луга и зеленое пиршество юга,
Если воздух пригож, и прозрачны журчащие воды,
И, бурля в ручейках, волны бьются о берег упруго,
Если хмель, как рубин, блещет искрами в золоте чаши,
Если кравчий в пиру - луноликая дева-подруга,
А у роз - соловьи, стайки горлиц в ветвях кипариса
Дивный облик и стан вспоминают, томясь от недуга, -
Что нам райский цветник, да и нужен ли он человеку,
Если этой красой так богата земная округа?
Но в мирском цветнике как Фуркату быть столь же счастливым,
Если дом его стал точно полная скорби лачуга?
Мухаммас
О, побудь только миг! Не останешься - что ж, не обижусь.
Вот тебе пиала, до конца не допьешь - не обижусь.
Не сержусь я совсем, укоришь, что негож, - не обижусь,
Хоть какою виной сироту попрекнешь - не обижусь,
Даже имя мое хоть сто лет не тревожь - не обижусь.
День и ночь ты со мной, ты - судьба моей горестной доли, -
Кто ж еще, как не ты, исцелит мое сердце от боли?
О, прости мне грехи, умираю, и силы нет боле!
Мой соперник с тобой, а презренье сносить мне доколе?
Мне бы видеть тебя, а не глянув, пройдешь - не обижусь.
Не придешь, но живи! Жив ли я или сломлен напастью,
Даже ядом измен лечишь ты, как живительной сластью!
Навестишь или нет - не взыщу, не привык я к участью.
Если ты весела - мне ль томиться по большему счастью?
Хоть измучен тобой, а не спросишь - я все ж не обижусь.
Все скажу я тебе, о Юсуф в одеянье пунцовом,
Пусть шалаш Зулейхи на пути твоем станет мне кровом!
Лишь с мечтой о тебе буду я и живым и здоровым,
Ты ведь шах красоты, я же нищ - о, внемли моим зовам,
Ни слугой, ни рабом ты меня не возьмешь - не обижусь.
Здесь в Коканде, не видя тебя, не встречая, не жить мне,
Не обняв тебя ночью - не спать, дорогая, не жить мне!
Ведь измучен совсем я, в разлуке блуждая, - не жить мне.
Грудь ножом рассеки, не почую ножа я - не жить мне!
А и мертвым не вспомнишь - и то ни на грош не обижусь.
О луна моя, сжалься, порадуй отверженных новью -
Разве трудно тебе снизойти, расспросив о здоровье?
Дух и тело темны, взор мой застят мучения кровью,
Исцеленьем от мук хоть на миг подступи к изголовью,
А не вспомнишь Фурката, к нему не придешь - не обижусь.
Мусаддас
Трое нас - гуляк бездомных, кабачок нам - целый свет,
У кувшинов мотыльками вьемся, трое непосед,
Одержимы и хмельны мы, от вина впадаем в бред,
Мы забыли кров родимый и мирских не знаем бед!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Трое горемык, мы бродим за любимою вослед,
Мы за ней идем до дома - от людей на нас навет!
Опьянеем, захмелеем - от ума пропал и след,
Не боимся мы ловушек, и приманка - нам не вред!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Трое нас, мы - каландары, нас связал один обет,
А к другим, увы, не вхожи, дом чужой для нас - запрет!
Где вино, где наши чаши? Не осталось и примет.
В кабачке хозяин гневен, к нам участьем не согрет.
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Трое братьев, всех зовем мы с нами обрести покой,
По земле бродя-скитаясь, обойти весь мир мирской,
Перед старшим мы склонимся со смиренностью такой,
Что претерпим все невзгоды под высокою рукой.
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Трое странников, мы просим всех поведать, кто - какой,
На врагов излить обиду, поделясь своей тоской, -
С нами жить в уединенье, двери подперев доской,
Или в кабачке укрыться - в его смуте колдовской!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Трое бедняков, зовем мы с нами плакать день-деньской,
Кто печален, кто обижен - с нами сердце успокой!
Мы мирским пренебрегаем, не блюдем закон людской,
Воспарим мы соловьями - нам заботы никакой!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Трое скорбных, в сад с собою - кто не горд, того зовем,
С соловьями порезвиться на простор того зовем,
Мы из листьев, роз и веток жечь костер того зовем,
Сорок присных нам не надо, мы четвертого зовем!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет!
Трое нас - скитальцев, всех мы выйти в сад гурьбой зовем,
С соловьями потягаться всех, кто смел, с собой зовем,
С кипарисами повздорить - "Выходи любой!" - зовем,
Горлинок стыдить стенаньем - всех наперебой зовем!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет!
Трое верных, всех, кто хочет, выйти в сад гулять зовем,
Разделить в саду любимой с нами благодать зовем,
Спать любимой не давая, "Время зря не трать!" - зовем,
То мы сами засыпаем, то ее вставать зовем.
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Трое горемык, мы вместе чудной девой пленены,
День и ночь в мечтах мы с тою, чьи слова как мед вкусны,
Как-то раз мы к ней приходим, смотрим - спит и видит сны,
Видим: с нею врач-целитель - в изголовье той луны!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Трое грустных, мы приходим - с ней соперники-лгуны,
Не от этой ли причины пери спит и видит сны?
Мускусом благоухая, пряди кос расплетены,
Блеск испарины подернул щеки томной белизны.
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Трое нас - кутил, пришли мы - видим: спит и видит сны, -
Знать, от муки и страданий плотно очи смежены,
На постели распростерта, и все члены холодны -
Видно, мы пришли напрасно из далекой стороны!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет!
Ах, зачем пришел к любимой ты, неумный, вдорный врач?
Ты - наш недруг и соперник, в глупостях упорный врач!
Отойди, ты здесь не нужен, лживый и притворный врач!
Лишь вздохнем мы - ты погибнешь, кончишь смертью черной, врач!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Ах, зачем же сел ты рядом с ней, такой красивой, врач?
Мало сделал, а желаешь быть с большой поживой, врач!
Не подмешивай подруге зелье в пищу, лживый врач!
Лишь застонем мы - сгоришь ты, отойди, спесивый врач!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
Ах, зачем сюда пришел ты - по какой причине, врач?
Сам ты всех погубишь жаром, в самозванном чине врач!
Отойди, ты здесь не нужен, в сладостной личине врач!
Эй, остерегись Фурката, ты - как ни лечи - не врач!
Кто любим - тот будет с нами, кто красив - тот наш сосед,
Если так прожить удастся, то иных желаний нет.
перевод С. Иванова
