Ах, как рыдает сердце, томясь в обломках тела, -
Совой среди развалин кричит осиротело!

То - в створках уст-рубинов блестят, как жемчуг, зубки
Или роса на розе, как перлы, заблестела?

И в сонме дивных пери тебя любой отметит:
"То - пери среди смертных!" - сказать он может смело.

О, сколько слез я пролил - кровавых слез разлуки:
Едва открою очи - и кровью все зардело!

Поток, клубясь, стремится, иль это мне - виденье?
Вскипают слезы пеной, и все от пены бело.

Не требуй, чтоб я вырвал твою стрелу из сердца, -
Ее в груди таил я, а грудь дотла сгорела!

В мечтах твои мне брови видны одной чертою, -
Один я жертвой буду двум лукам для прицела.

Повсюду - топь разлуки, о, кинь аркан свиданья:
Увы, предел мой близок, а море - без предела!

Спасать меня от страсти пришел любви наставник -
О Хусайни, в том жаре и он, и все истлело.

* * *

Я повсюду бродил, заплутавшее сердце искал -
Где безумное скрылось - в морях ли, в пустынях, у скал?

И нашел я его, сокрушенное сотнями мук, -
Кос любимой темней, его горестный мрак окружал.

И сказало мне сердце: "От горя я плачу навзрыд,
Захлестнул семь небес моих мук огнестонущий вал!"

Прочь в тоске побрели и Вамык, и Фархад, и Меджнун, -
Не снесли они мук моих: пламенный стон их сжигал,

И не смог я стерпеть, чтобы сердце скиталось вдали,
Умолил и зазвал его тысячью уст-зазывал.

И разверз себе грудь я и сердце на место вложил,
Чтобы горестный пламень разлуки его не терзал.

И налило мне сердце свиданья настой, Хусайни,
И утешил его я, глотком осушив тот фиал!

* * *

Когда умру я, как Меджнун, печалью по тебе убит,
Пусть на могилу мне Фархад из горных скал натешет плит.

И станет непроглядной тьма для всех страдающих в любви,
Когда сгорю и пепел мой тобой на небо будет взвит.

Во имя той, кого люблю, вина, о виночерпий, дай:
Да будет вечен ее век без мук, страданий и обид.

Истомной негою полна, ты чуждо стороной идешь -
Взгляни: я на твоем пути, поверженный, кричу навзрыд!

Зачем же, как собаку, гнать меня от дома своего?
Пусть лучше бросит меня псам и в клочья растерзать велит.

О желто-красной розы цвет! О нем тоскуя, умер я -
Лишь кровью слез да бледнотой я выдам свой позор и стыд.

Не верь, что сердце Хусайни - во прахе у твоих дверей,
Оно - в плену твоих очей, твой взор его в себе хранит.

* * *

Чем строже запретят любить, тем больше страсть пылает жаром,
И тучи искр исторгнет вздох - они летят в порыве яром.

Мою измученную плоть огонь любви испепеляет -
Увы, былинке не спастись, когда весь мир объят пожаром.

Да распадется на куски от мук измены мое тело,
Мечом разлуки изруби - покорен я жестоким карам.

Темнее ночи цвет кудрей - их тьма темней ночного неба,
Сквозь сито неба мрак измен рассыпал мускус свой недаром!

Твой стан - оживший кипарис, пройдешь - и Судный день настанет,
Не вздумай смутой мир томить, дав волю лучезарным чарам.

Без милой, виночерпий, жить душа и тело не желают -
Ты яд разлук мне в душу влей, отравным напои отваром.

Для любящих, о Хусайни, порог любимой - чудо рая,
Рай - дар святошам, а тебе - порог тот будет лучшим даром.

* * *

Уста-рубины чуть видны, под кладью кос спина сокрыта,
Утаена от всех душа, и нить души сполна сокрыта.

Не спрашивай: "Что от меня в глубинах сердца затаил ты?"
Там, как монеты, пятна ран, там целая казна сокрыта!

Я сердце горем не сгублю: врагам любимую не видеть, -
В глубь тела спрятана душа, а там, в душе - она сокрыта!

Да знает тот, кто в сердце скрыть все тайны страсти призывает:
Не скроешь искру под снопом - была ли хоть одна сокрыта?

Когда ни веры, ни молитв не знает сердце, мусульмане,
О, не стыдите: в нем ведь та, что зла и неверна, сокрыта.

Тебе в вине открыт весь мир, вовеки с чашей не расстанься,
А тайна от людских очей в любые времена сокрыта.

У Хусайни мрачна судьба, ему затмило мглою очи -
Увы, на пиршестве его нет солнца, и луна сокрыта!

* * *

О меч мучений, взрежь мне грудь, на части рассеки!
А ты, о друг, развороши кровавые куски.

С безумным сердцем совладай - сыщи его, найди,
Его ты в степь небытия скитаться завлеки.

А если в степь небытия с тобой не побредет,
Ты силою отринь его в зыбучие пески!

И, ради бога, чтоб оно не возвратилось вновь,
Ты тело от него спаси всем силам вопреки.

Когда ж ты немощную плоть от смут его спасешь,
Гони его скорее прочь, на муки обреки.

А если сердце вновь придет - чтоб не проникло в плоть,
На грудь мне пластырь наложи, срасти все лоскутки.

И если душу Хусайни от сердца охранишь,
Да будут дни твои вовек молитвой велики!

* * *

Брось в огонь ненужный кипарис, если девы с чудным станом нет,
Розу кинь на ветер, не жалей, если милой с ликом рдяным нет!

Не нужны мне ни соцветья роз, ни цветущий в роще кипарис,
Если кипариса моего, розы, что с челом румяным, нет.

И зачем твоим хмельным очам прятаться за ровный строй ресниц,
Если у них умысла губить, души завлекать обманом, нет?

Разве в дол безумств меня гнала б участь неприкаянных бродяг,
Если б я, безумный, не страдал по твоим кудрям-смутьянам? - Нет!

Сердце, не сыскать тебе вовек жемчуг твой - заветную мечту,
Если у пролитых в горе слез сходства с морем-океаном нет!

Виночерпий, дай же мне вина - как от мук разлуки упастись,
Если ныне чаши у меня с пенистым вином багряным нет?

Сон или забвенье, Хусайни, - все мне в этом мире горше мук, -
Есть ли вечной жизни благодать или исцеленья ранам нет!

* * *

От злосчастной участи измен упаси, предвечный рок, меня.
От людской молвы убереги, отреши от вздорных склок меня.

Я в садах разлуки изнемог, в горестях рыдая и скорбя, -
Радость встреч, избавь от этих кущ, уведи от их дорог меня.

Смертной карой не пугай, судьба: может, ты меня бы извела,
Если бы разлучный жребий мой от могилы уберег меня.

Может быть, обрел бы я исход от мучений страсти и разлук,
Если бы жестокий жребий мой нынче гибнуть не обрек меня.

Сколько мне соперник мук ни слал, как он ни был мстителен и зол,
Отвратить от мыслей о тебе он никак, ничем не смог меня.

Говорят: "Терпи, владей собой!" - Да ведь это, кравчий, ни к чему:
Ты единой чашею вина отреши от всех тревог меня!

Только не пристало Хусайни от богатств и власти гордым быть:
Говорят, что нищая юдоль привела на твой порог меня.

* * *

В мой мрак от молнии разлук метнулся, будто в стог, огонь,
В обитель мук моих запал и вмиг ее зажег огонь.

Любовь ли мне затмила свет или вокруг бушует дым?
О нет, то - в страждущую плоть влил ад моих тревог огонь.

То - искры огненной любви сожгли все сердце мне дотла,
Или от жарких стонов мук все тело обволок огонь?

Как много в этом мире душ людскою злобой сожжено!
Любимой любо жечь меня: увы, и в ней жесток огонь.

Не хмель ли пламя страсти дал твоим рубиновым устам,
А может быть, от искр вина всю душу мне обжег огонь?

Я ей сказал: "Стрелу метнешь - сто молний в кряжах мук моих", -
Она в ответ: "Сам небосвод для стрел моих берег огонь!"

Не надо Хусайни корить за жаркий стон его души, -
Моим стенаниям любовь дала на вечный срок огонь!

перевод С. Иванова