Из "Книги Мудрости"

* * *

Я со слов "Биссмилля" начинаю хикмат,
Жемчуга и брильянты дать инокам рад.
Ах, возможно ли горше стенать и страдать,
Я "Тетради второй" начинаю вступленье.

Для любого пишу, кто захочет мне внять,
Я любого, как близкого, жажду обнять.
По головке всех сирых я глажу опять,
А от гордых бегу я, впадая в смятенье.

Вдруг ворота любви отворил мне Аллах,
Он мне шею согнул и повергнул во прах.
От проклятий его я не встану никак,
Сам поднял я копье и вонзил себе в сердце.

Я в невежестве тверд, злоязычен, лукав,
Не доступен мне смысл коранических глав,
Я быть жертвой хочу, но я грешен и слаб,
От раскаянья, верьте, мне некуда деться.

Не испил я вина под названьем "Любовь",
Не покинул семьи, не оставил я кров,
С самим чертом в грехе состязаюсь я вновь,
В Судный День, я уверен, мне будет не сладко.

Я стал дервишем, зикры шепча день и ночь,
Кроме Бога я гнал остальное все прочь.
Мотылек, я не мог жар любви превозмочь,
И летел на огонь, чтоб сгореть без остатка.

Соблюдая молитвы, стал божьим рабом,
В подземельи теперь просветленный мой дом.
Я стал суфием, мне не мечтать об ином,
Упованья копьем я пронзил вожделенье.

Раб Ходжа Ясави, был невеждою я,
Слеп и глох во грехе, в сердце горечь тая,
В сожаленьях прошла жизнь лихая моя,
Что же делать, кочевье веду к восхождению.

перевод А. Кодара

* * *

Прежней щедрости в народе нашем нет...
Правды шахов и визиров стерся след...
Отвергает бог дервишевский обет...
Для народа - время страшных бед, о люди!

Тот, кто был ученым мужем, знатоком,
Стал насильником, льстецом иль дураком,
Для дервиша правдолюбец стал врагом,
Посмотрите: этот гибнет свет, о люди!

Разве долго до скончанья света? Нет!
Раб Ахмад солгал ли это? Нет!
Сам ли пользы от совета ждет? О нет!
Уходя, народу даст совет, о люди!

* * *

Некто был к власти приучен,
Тяжким богатством навьючен, -
Словно каргас-трупоед,
Сгинул в болоте вонючем.

Муфтий, мулла лишь себя ведь
Ловко умели прославить -
Белое черным представить...
Буду в аду, в пепле бед!

Казий чванливым был самым,
В спеси он спорил с имамом.
Каждый ослом был упрямым -
Пали под кладью, и - нет.

Горе мздоимцам: хоть в силе, -
Пальцы они прикусили.
Страшно им даже в могиле, -
Дать им придется ответ!

Жирно кто ел и нечисто,
Кто одевался цветисто,
С трона хвалил за убийство
Прах он - и прахом одет!

перевод А. Адалис