Дальше - дол Единения, - ведай об этом,
Суть его - отречение, - ведай об этом.

Как пройдешь до предела ты этой долиной,
Ты пребудешь один вместе с сутью единой.

Как минует и эта долина сполна,
Там сто тысяч несчитанных птиц - как одна.

Цель желаний для всех - единение будет,
И об этом и песнь их и пение будет.

А придет их влечение к этим началам,
И пребудет в единстве великое с малым.

Там в едином единому нет и числа, -
Вся премудрость бы этому внять не смогла.

А когда утвердишься ты в этом устое,
Все, что чуждо единому, будет пустое.

Будь един, говори, помышляй — о едином, —
Не стремись пробавляться там двойственным чином!

Там двоякая суть — уклоненье с пути,
И тайник единения с ней — не найти!

Притча

Шейх Мансур, хоть и праведен был в единенье,
"Я есмь истина божья", — любил он реченье.

Люди веры ему наставленья давали,
Дескать, богу такое угодно едва ли.

Многим праведным стало известно о том,
И они втолковать ему тщились добром,

Мол, от сих притязаний ты делом избавься,
И от висельной петли ты телом избавься.

Но оплел его хмель в одеянье такое,
Что от этой припевки не знал он покоя.

И однажды он диво узрел сквозь дрему,
И всечасно видение было ему.

Будто божий посланник предстал перед взором
И Бурака погнал к поднебесным просторам.

И от перлов единства корона сияла,
И пред ним единения лоно сияло.

Он в двух луках пред горним порогом предстал,
Перед вечно единым — пред богом предстал.

И от господа он удостоен был зовом:
"Что ты хочешь, достойный, ответствуй мне словом".

Милосердья у бога, прощенья просил он,
И заблудшим простить прегрешенья просил он:

"Ты в щедротах всесилен, ты — милостей знак,
Твоя милость бескрайна, твой промысел благ.

Обратить к тебе этот мой зов дерзновенный
Сам ты мне повелел в доброте несравненной.

Если вины заблудших простить пред тобою
Повелитель арабов взывает с мольбою,

Всех, от века прошедших неправедный путь,
Пощади и к заблудшим всемилостив будь!

Снизойди к их грехам-прегрешеньям, помилуй,
И провинности их всепрощеньем помилуй!"

"Почему же сей кладезь добра и обета
Говорил пред создателем только про это?" —

Этой мыслью пронзилась его голова,
Миг за мигом твердил он лишь эти слова.

Этим помыслом сломлен совсем, он томился,
И от немощи жалок и нем, он томился.

Вдруг посланник господень предстал его взорам
И развеял сомненья таким разговором:

"К-эй, в приюте гордыни ты крепко засел,
"Я есмь истина" — всех твоих знаний предел.

Невдомек тебе, видно, что горним высотам,
Где я побыл в тот час, вознесенный полетом,

Чуждо "я", и понятья такого там нету,
Даже в речи подобного слова там нету!

Ниспославший был он, указующий — он,
И взыскующий — он, и дарующий — он!

Неразумностью ты столь пустой прегрешаешь,
И в таких-то делах слепотой прегрешаешь!

Ты в долине Единства, где дол Единенья,
Где цветник небывалый расцвел единенья, -

"Я" и "ты" помышляешь в различии зреть,
Этих сутей вовек там не знали, - заметь.

Там рекущий - лишь он, он - являющий блага,
Он - дающий и он же сбирающий блага!

Даже признака "я" нет в том светлом приюте,
И не ведает речь его двойственном сути.

"Я" и "ты" тщится там средь различий найти
И двоякий напев среди кличей найти -

Преисполнены зла и вреда эти мысли.
Изыми из души навсегда эти мысли!"